Узнайте прямо сейчас 2 базовых техники ножевого боя 1 психотехника для ускорения прогресса в подарок 2 уникальных бонуса

Куда нам отправить Ваши уроки?

Интервью про ножевой бой с Денисом Черевичником

Интервью с Денисов Черевичником
Интервью про ножевой бой с Денисом Черевичником

«Всемирная история поножовщины» – такое название носит книга Дениса Черевичникова, который с радостью согласился дать интервью.

Денис — богатый на знания человек, за плечами которого 25 лет опыта в такой дисциплине, как ножевой бой. Поделится с нами своим видением и ответил на многие вопросы касательно ножевого боя, а также осветит некоторые моменты относительно своей книги.

Собственно, всё перед Вашим взглядом! Читайте, поделись своим впечатлением о прочитанном, в комментариях.

 

Реплики

А: Александр Слесарь

Д: Денис Черевичников

А: Всем привет! Сегодня у нас в гостях Денис Черевичников – один из тех немногих людей, которые увлекаются историей ножевого боя, историей фехтования, автор уникальной книги «Всемирная история поножовщины».

Я так слышал, Денис, Вы, прежде чем эту книгу написать, затронули более 600 разных источников?
Д: Ну, как минимум. Более 600 источников, но это нормально для академической работы, для монографии. Это нормальное количество, я не могу сказать, что это что-то сверхъестественное.
А: А как пришла вообще идея написать эту книгу? Потому что, я знаю, там затронута история дуэлей Испании, Франции, Италии, Америки.
Д: Ну да. Практически, целью стояло исчерпать тему. На самом деле пришёл я к этому совершенно банальным способом. Так как каждый человек, считающий себя мастером боевых искусств, в какой-то момент понимает, что он должен нести людям истину и должен нести мудрость (обычно это иллюзорное, конечно, чувство) но, тем не менее, у кого-то это приходит раньше – кто-то начинает писать книги уже через два месяца после начала занятий. Я решил этим заняться через 25 лет после начала занятий.
А: То есть вы практиковали 25 лет ножевой бой?
Д: Да. У нас это всё легко доказуемо и легко прослеживается. Мы оставили следы и в прессе, и журналах и интервью ещё в 90-х годах на Испанском телевидении, Чешском телевидении, Испанском радио, на Чешском радио, более двух десятков журналов и газет, которые о нас писали. Так что мы можем каждый наш шаг задокументировать. Вот. Ну и в какой-то момент я понял что «пора» – я переполнен информацией и пора нести благую весть людям.

 

А: Я думаю, всем интересно как и с чего всё начиналось? Как Вы пришли к ножевому бою? С чего это всё произошло? Всё- таки 25 лет?

Д: Я понял. Преамбула. Нет, ну на самом деле 20-25 лет – это только непосредственно испанская школа ножевого боя. Чуть больше 20 лет. А непосредственно ножами, всем, что связано с ножами, с оружием, я увлекаюсь где-то лет с семи. Во всяком случае, первые свои ножи я делал в первом – втором классе школы.

6

А: Всю жизнь получается и до сегодняшнего момента?
Д: Фактически – да.

Вся моя жизнь связана с оружием, и не только с ножами. Вот в первую очередь как-то так получилось, что всю мою жизнь мне как-то ближе были ножи. Был недолгий период увлечения огнестрельным оружием – в связи со спецификой работы, службы и так далее, но моей страстью всегда оставались ножи. Оставалось холодное оружие. И просто в какой-то момент было закономерно, логично, что пора заниматься этим профессионально. То есть в какой-то момент увлечение превратилось в хобби, а хобби превратилось в профессиональное занятие.

 

А: А вот этот интересный момент, когда Вы поняли что занимаетесь ножевым боем, что это Ваше – когда это началось?

Д: Это примерно можно датировать в 96-ом годом. То есть, в 96-ом году я нашёл свою школу.

А: Свою школу? Что это за школа?

Д: Это была испанская школа.
А: Тогда была испанская школа? То есть, Вы начали с испанской школы?
Д: Как и сейчас. Я за все эти годы ни разу не бегал, ни вправо, ни влево. Я занимался только одной темой, одним направлением. В 96-ом году, прозанимавшись другими стилями и проанализировав всё, я понял единственное, что устраивает меня, в прикладном значении: историчности, аутентичности – это именно испанская школа. Та школа, которая получила развитие потом и в испанских колониях в Южной Италии, и на Филиппинах. А так же, в своё время, в Голландии и Бельгии.
А: А чем это всё мотивировало Вас, что именно испанская школа ножевого боя? Ведь Вы же описывали, что есть и французские и итальянские школы.
Д: В итальянской школе, как оказалось, вся Южная Италия использует испанские техники. Поэтому, зачем мне нужна была бледная копия, если есть оригинал? Начинать надо всегда с оригинала, а потом смотреть на «ксерокопию», что происходило дальше.

А: А как Вы начали учиться? У Вас был мастер?

Д: Конечно, можно было бы придумать красивую длинную легенду. Но, всё было очень банально, очень рационально, даже излишне, просто и недолго. Потому что один из моих товарищей, с которым мы вместе в 96-ом году основали в Праге ассоциацию ножевого боя.

А: Так это было в Праге, а не в Риме?
Д: Да, это было в Праге. Я жил в Праге. И мы основали ассоциацию – в неё вошли средневековые немецкие школы, которые изучали по немецким фельтбухам, холхоферы 15 века. Изучали фехтование, средневековый бой кинжалом. Их было достаточно много. Информации было много, поэтому нам было от чего отталкиваться. Вошли филиппинские школы в нашу ассоциацию Хали и Арнис, вошла монастырская школа танто-дзютсу, аутентичная, японская. То есть было с кем сравнивать. Были носители традиции , поэтому было из чего выбирать.

И в какой- то момент, совершенно случайно, мы познакомились с испанским бизнесменом Родриго Ферейро, город Сантьяго де Компастело – который никакого отношения не имел ни к боевым искусствам, ни к их преподаванию, не позиционировал себя как мастер боевых искусств. А просто, как принято в традиционных культурах средиземноморья, отец научил его владеть ножом. Потому что так же как нас в своё время, в детстве, папы выводили на улицу и учили играть в хоккей и футбол, в тех странах, где когда-то существовали культуры битвы на ножах – это Испания, Италия, Греция, это передавалось от отца к сыну, от деда к внуку.
А: Была преемственность?
Д: Была преемственность. Отцы выводили их на задний дворик и обучали владеть ножом.

Когда-то, ещё до Второй Мировой Войны, это было необходимостью. Когда ещё была жива культура чести. Когда ножи ещё не ушли из обихода – это было необходимостью. В то время когда этому обучался Ферейро, это уже вышло из моды, это уже не было необходимо, никто уже не носил ножи – работали суды, работали законы. Люди перестали носить ножи, и, в общем-то, он один из всей семьи, из всех братьев, согласился обучаться у отца этому искусству. Остальные ушли кто-то в бокс а кто-то в карате.

А: То есть это не было так, вот ты должен научиться, и всё? Просто решил заниматься?
Д: Раньше заставляли. Раньше хочешь, не хочешь, ты должен научиться.

А: Семейное получается?
Д: Да, семейные традиции. Сейчас достаточно сложно современных детей заставить что-то делать.
А: Компьютеры и всё такое …
Д: Да, компьютеры, ноутбуки, Интернет. Но на самом деле он уже был достаточно пожилым человеком на то время, в 96 году Я думаю, лет 65, ориентировочно, во всяком случае. И вот тогда он показал вот те основы, которые, я много раз убеждался и видел в разных местах и описание из источников которые показывали, что именно так они и выглядели. Что придало всему этому достоверность. Я очень критично и осторожно отношусь ко всему, даже параноидально.
А: И по книге это заметно.
Д: Именно ко всем источникам. Но меня этому научили во время прохождения двух образований высших. Особенно на юрфаке меня научили работать с источниками. Что, в первую очередь, каждый источник – если это основа, предмет и метод гуманитарной науки – это критика и верификация источников, проверка истинности этого источника. Я сам критикую каждый источник. Я подвергаю его тщательной разборке. Насколько достоверный источник? Не вымысел ли это?
А: Это очень хорошая черта.
Д: Да. Во всяком случае, я могу спать спокойно. Я знаю, что-то чем я увлекаюсь и что преподаю – оно не вымысел, не фальсификация. Это не современный новодел, это не компиляция современная, а настоящая аутентичная техника. Первые уроки мы получили от мастера, и он задал направление. Я понял, что именно это мне и интересно.
А: Вы пробовали другие источники?
Д: В испанской школе нет – это был единственный на тот момент источник. Я пробовал джиу-джитсу.
А: Но выбор ведь был?
Д: Хотя я с большим уважением отношусь, скажем, к японской школе к старым японским школам, не самопалам современным. Но дело в том, что в японских школах примарным оружием был меч, копьё, на самом деле это длинноклинковое. У них не было дуэльной школы поединка на ножах. То есть, у них нож использовался в основном для парирования удара мечом и для бата – дзютсу для быстрого убийства.
А: Для сибукки.
Д: Да, для обряда ритуального использования. Поэтому мне больше была интересна дуэльная, фехтовальная техника на ножах. Сложная, необычная, с хитростями.
А: С клинчем, с хитростью.

Д: Да. Мне, во-первых, очень понравилась оригинальная работа ног испанская.
А: Это передвижение?
Д: Это круговое передвижение, которое не встречалось больше ни в одной фехтовальной школе, потому что во французской школе фехтования, в итальянской школе фехтования – линейная работа ног – вперёд – назад. И только в испанской школе была круговая – узнаваемая, характерная.

А: А чем характерно вот это вот круговое движение? Откуда они его взяли? Чем они его обосновывают?

Д: Во-первых, ты постоянно находишься в движении. То есть цель постоянно смещается. Как, допустим, у стрелков это маятниковое движение влево – вправо, смещение с линии атаки . Так идёт смещение с линии атаки постоянное. Так боец постоянно двигается с помощью сайд-стэпов. Каждый, кто знаком с единоборствами, знает ценность сайд-стэпов, в боксе, например – поскольку это удобно, это уход с линии атаки. Учитывая, что очень многие элементы в ножевом бою и в фехтовании длинноклинковом испанском и в корриде аутентичны, они перекликаются, они проверенные там, там и там. Они прошли тройную проверку временем.
А: Так, получается, что благодаря этой проверке, они осознали, что лучше двигаться по кругу и использовать сход с линии атаки, нежели двигаться прямолинейно. А с чем это ещё связано? Может какие-то факты. Это понятно, что практика и практика. И результат за годы истории принёс именно такую технику. А чем они ещё это объясняют?
Д: Когда разрабатывались первые основы испанской школы фехтования, отцом фехтования современного испанского считается Юрен Макорансо. Но на самом деле основы закладывались ещё задолго до него. Он всё это только систематизировал, свёл все наработки испанских мастеров, в одну методику. Создал методичку, так сказать. Идея появилась гораздо раньше, ещё в университете Саламанке, который был культурным центром Испании. Там пытались объединить боевое искусство, музыку и геометрию.

А: А боевые искусства, наверное, тех стран что рядом? Европейских?

Д: Испании. В Испании 800 лет была Реконкиста. То есть, Испания 800 лет, всем народом, одним целым, сражалась за освобождение Пиренейского полуострова от мавров. Каждый испанец был воином. Каждый торговец мог выйти из лавки взять меч и умел им владеть.
А: Это неплохо. Для островов это неплохо.
Д: Да. Каждый ребёнок, каждая женщина – все были воинами. Ну вот, и в университете Саламанке попробовали объединить. Тогда было увлечение музыкой, искали мистическое начало этой музыки, икали вот эту вот ритмическую основу. Вот почему в испанской фехтовальной школе есть вот эта ритмическая основа, всё основано на ритме. Присутствует ритм передвижения шагов, всё на шагах. Музыка, геометрия, круги с секторами, с векторами. И Бакорансо — это объединил в одну методику.

 

А: Говорят, что коррида ещё связана с этим уходом по кругу. Уход по кругу от быков.

Д: Да, на самом деле после окончания Реконкисты не удел осталось очень много профессиональных солдат. Осталось очень много мастеров. Кто-то ушёл – занялся корридой, потому что это было более денежно. Кто-то – ушёл в наёмники, а кто-то стал тореадором. Очень многие бойцы на ножах известные и многие фехтовальщики были и тореро, матадорами. То есть они получали травму, уходили с арен, и преподавали или фехтование или бой на ножах. Очень много похожих техник, как, допустим, в первой терции в корриде, когда втыкают бандерилий в быка, точно такой же элемент используется и в испанской технике фехтования длинноклинкового оружия, и в испанской школе боя на ножах. Также в последней, третьей терции корриды, приём убивания быка, когда тореадор добивает быка истоком, этот же элемент присутствует и в испанской школе боя на ножах. Практически в той же форме, неизменённой. И естественно работа ног. Танцевальная работа ног тореадора, постоянный уход с линии атаки быка. И в бою на ножах испанской школы и в корриде в основе приоритет и доминанта уход с линии атаки.

А: Потому что снесёт.
Д: Да, конечно. Не атака, а именно защита. Потому что это летящая инерция на тебя с рогами. И испанские дети с детства тренировались играть в корриду. Пока мы играли в снежки, они брали тележку, привязывали два ножа вместо рогов быка.
А: Я читал это в книге.
Д: Естественно это готовило их. Они не боялись смерти, они не боялись ранений. Им это помогало, потом и хладнокровно выступать на арене и драться на ножах. Это ещё одна черта характерной испанской школы – хладнокровие. В любой ситуации сохранять хладнокровие, холодную голову на арене. Холодная голова в схватке фехтовальной. Не горячиться, рационально, чётко просчитывать движения, рассчитывать углы.
А: Потом на это просто легче наложить работу с ножом.
Д: Да. Конечно.
А: Потому что это, наверное, связано с ногами? Основа передвижения. Всё остальное
только дополняется работой с ножом.
Д: Но, к сожалению, в 1700-ом году, на испанский трон сел Филипп V. А Филипп V, как известно, был французом. Он ненавидел Испанию. Он ненавидел испанцев и всё что связано с Испанией. Он ненавидел испанские традиции, которые ему были неприятны, отвратительны. Он заставлял испанцев носить французские треуголки, камзолы, парики. Испанцы отказывались. Их ловили на улицах, отнимали у них плащи; отнимали навахи – традиционное испанское оружие. И самое драматичное для испанской школы фехтования, самым драматичным фактором стало то, что Филипп, решив уничтожить испанские традиции, ввёл моду на французскую шпагу, то есть короткие шпаги, маленькие, а вся испанская школа была построена на других принципах, и на другом размере оружия. Испанские шпаги ушли. Мода — страшная вещь на самом деле.

2

Но испанские низы – махо, городские – их ещё называли манола, чесперо, но они более известны как махо, которых рисовал Гойи– так как они были традиционалистами ортодоксальными, они отказались следовать испанской моде. Они носили сеточки для волос, длинные волосы, носили плащи, и вот они сохранили эту фехтовальную культуру Испании, культуру владения ножом, они были хранителями культуры чести и благодаря именно низам городским Испании, эта культура дошла до нас, вместе с этой школой фехтования, и не пропала.

4

А: Давайте продолжим тему Вашего учителя, как он Вас обучал? Он был требователен, давал много базы или он что-то просто показал, и Вы это делаете?

Д: Не хочу фантазировать – обучение было не долгим, потому как он представлял крупною сеть испанских супермаркетов – это была известная сеть, называлась «IRASCO», они строили сеть супермаркетов, через год они обанкротились и все испанцы уехали из Чехии. Потом у меня были свои жизненные перепитеи, мне было не до этого, я занимался бизнесом и потом, когда я решил его найти я думал, что его уже не было в живых, потому как он на тот момент был стареньким для Галиции, Сантьяго-де-Компостела ( это откуда он приехал, это Галицийский город) фамилия Фереро очень распространенная для Галиции, да и для Испании в том числе, я долго его искал, хотя особого в этом смысла не было, потому как все что он знал, он передал.

А: Что Вас мотивировало дальше развивать ножевой бой? Потому как обычно бывает, что люди получают знания и считают, что им этого вполне достаточно. А бывает, что люди получают знания и они осознают, что им нужно их усиливать. Когда они их усиливают, появляется у человека внутренняя мотивация и у него появляется виденье.

Д: Я понял, нет, я не могу сказать, что у меня было какое-то виденье, скорее, у меня был болезненный перфекционизм – я начал сомневаться в технике, не вымысел ли это, не такая же это фальсификация как в филиппинские техники современные, которые были разработаны в 60-70-тых годах. Меня интересует только аутентичность, я с детства любил все оригинальное. Я с детства всегда был в музеях, раскопках, так что в первую очередь я начал проверять. Я ездил, скажем так, на этнографические экспедиции, я ездил смотреть на существующие сегодня техники.

А: В разных районах специально проверяли?

Д: Да, я смотрел, как сегодня делается там, там, там. Я начал собирать источники, начал работать с архивами, переводить материалы с испанского с итальянского с немецкого.

А: Это же какая работа…
Д: Ну, с начала это страшно, но когда погружаешься, то…

А: Особенно первое время, когда не понимаешь всего до конца…

Д: Первое тяжело, вот сейчас я работаю над второй книгой, уже смешно, я уже знаю что все значит, как делать.

А: Ну, понятно, сколько же практики, работы, все-таки 14 лет.

Д: Конечно, было очень тяжело, потому как все эти источники на архаичном языке – испанском, на диалектах. Жаргон был у них такой – «коло» – испанских цыган; был жаргон для Германии, воровской жаргон, воровская феня 18 века. Не все знают русскую феню современную, а тут древняя феня с цыганскими словечками, это было просто безумие. Я списывался с испанскими университетами Севильи, и мне никто не мог помочь, они не знали просто языка.

А: А как же Вы нашли тогда перевод?

Д: Я находил в архивах Севильи словари. Я их заказывал, и мне приходили словари воровского жаргона 1895 года. У меня в новой книге всё это будет. Я, порой, сидел с 10-тью словарями по ночам, я посадил зрение на этом.

А: И никто не помогал?
Д: Некому, некому было! Порой, на одну фразу у меня уходило 2-3 месяца.

А: А что бы конкретно понимать, чтобы не было двусмыслиц, да?

Д: Бывало, что одно и тоже слово означало разное. Например, в 1835 и в 1850 и 1905 могло обозначать противоположные вещи, совершенно разные.
Как в анекдоте: что в 85-ом году склеить модель в клубе и сегодня склеить модель в клубе это совершенно разные вещи. Потому как в 85 году клеили кораблик в модельном клубе, то сегодня это имеет несколько другой смысл. Тут тоже самое – слова, идиоматические выражения обозначали совершенно другое.

А: Вот Вы переводили, день за днем, получили свои труды и начали проверять. Поняли, что техника работает и дальше что?

Д: Дальше я убедился то, что я делаю это оригинально, аутентично это не было выдумано, это не было перенято у кого-то. Дальше, мне стало интересно – «а куда эти техники шли дальше?», «где ещё существует испанская школа?». Я поехал в Южную Италию, я увидел итальянские техники, и понял, что в итальянской школе не существовало тех передвижений. В итальянских школах фехтования не было кругового движения.
Сейчас, вторая моя работа – это перевод испанского пособия по навахе. Пособие Баратера 1849 года. Я просто вижу техники описанные, нарисованы в пособии испанского 1849 года, я вижу, как итальянцы выполняют эти же движения хрестоматийным способом, дословно просто.

3

А: Так Вы говорили, что они ещё и по прямой двигаются.

Д: Нет, итальянцы юга двигаются иначе. В том то и дело, что я так и понял что это не связано с Италией. А когда я начал переводить работы итальянских специалистов по истории мафии, итальянских антропологов 19 века и они все писали, что это была испанская школа и итальянцы дрались в испанской манере, что итальянцы носили испанскую моду. Но мне этого было мало. Я нашел 5 десятков источников, и когда 5 десятков влиятельных итальянских специалистов подтвердило, что и ножи у них были испанские, каталонские ножи.

А: Но у итальянцев в основном стилет?

Д: Нет-нет. Стилет в основном на Сицилии: они просто начали делать, складные короткие шпаги. Вот, например, большая часть дуэльных ножей Италии: Апулия, Рим, Неаполь – это всё испанская наваха. В Риме они называются «романно», но это испанская наваха, классическая, каталонская.

В работах итальянских специалистов по оружиеведению, которых нельзя заподозрить в пристрастии к испанцам, они подтверждали, что они имели каталонский нож.

У меня есть работа самого известного итальянского оружиеведа Джан Карла Баронти – «Ножи Италии». И он там подробно расписывает историю каждого ножа, и под всеми фотографиями дуэльных итальянских ножей у него написано «каталонская наваха». Даже итальянские уголовные дела 19-го века гласили, например: «арестован такой-то в Неаполе, у него при себе был каталонский нож, испанский». Так же дуэль двух неаполитанцев описывается как : «они двигаются по движениям заимствованным у испанских товарищей».

5

А: Вот так подробно всё расписано?

Д: Да, да, так подробно.

А: А чем это объясняется, зачем так подробно?

Д: Для итальянцев это было важно, они хотели дистанцироваться от культуры ножевой. Потому как ножевая культура с их точки зрения это варварство.

А: А, я понял, они этим говорили «Это все Испания, а не Италия».

Д: Одно из сленговых названий ножа у итальянцев было «мьерда», то есть дерьмо, по-испански. Таким образом, итальянцы хотели показать, что они к этому никакого отношения не имеют. А вот современные итальянцы уже пытаются как-то на этом заработать, поняли, что так можно.

Тогда они признавали, можно так сказать «масть», и особо этого не скрывали, так же как и филиппинцы.

А: Окей, хорошо. По поводу тренировок – как Вы тренировались? Имеется ввиду, Вы получили рабочие знания, подтвердили, фактами из истории, поняли, что всё так и есть, а что дальше? Как тренировались? Как вы дальше стали популяризировать, развивать ножевой бой?

Д: Я не могу сказать, что я его развивал – я популяризировал. Тема достаточно специфическая, интересная, но, тем не менее для узкой группы людей, пока что. Потому как сам нож – это просто инструмент; любой инструмент без идеологии,  мертв. Поэтому, меня больше интересовала культура, окружавшая ножи – культура чести. Ведь ножи появились не просто так в Испании, Италии, да? Ножи служили оружием определённой группы людей, которые считали себя людьми чести. Средний класс не носил с собой ножи, они не считали себя людьми чести.

А: Выходит низший класс – люди чести?

Д: Определённые круги. Сейчас их называют маргинализированными, криминализированными.

Нож им заменил меч. Как только Филипп V, о котором я говорил – француз на испанском троне – как только он запретил простонародью (кажется, это указ от 1721 года, он будет подробно описан у меня в книге я расскажу в какой момент это произошло) носить длинноклинковое орудие, всем кроме нобилитета, кроме аристократии и военных, он вынудил пойти на этот шаг людям из простонародья, которые не хотели отказываться от оружия, ведь это символ рыцаря – символ чести. И вообще, это были не пустые фантазии, ведь многие из низшего класса – мусорщики, носильщики – они были потомками знатных родов, хоть и обедневших.

А: Почему низший класс начал пользоваться ножами?

Д: Потому что им запретили носить длинноклинковое оружие.  Было несколько факторов, основной – это запрет на длинноклинковое оружие. Но, им нужно было оружие – они же рыцари и, им нужен меч, которым стал нож.

А: Рыцарь может быть в низшем сословии?

Д: Да, я ведь говорил, что очень многие из тех же уличных торговцев были потомками очень знатных аристократических семей. Так же как в Польше всё было – это были обедневшие рода, которые занимались работой, что не требовала ответственности. Слугой, водоносом – они не считали это ударом по чести. Эти люди в рваных штанах – потомки одних из самых знатных рыцарских родов. Их предки воевали с маврами, они были покрыты боевой славой, они участвовали во всех боях за освобождение Испании.

То есть, они имели на это моральное право, по сути, как самураи. Они носили с собой список фамильного древа, даже спали с ним. Помнишь фильм «Семь самураев»?

А: Да, по-моему, Акиро Курасава там ещё режиссер.

Д: Да, Курасава. Вот точно такая же ситуация, точно такая же культура чести – такие же родовые списки чести были у этих обедневших испанцев. Где-то в их лохмотьях с ними постоянная была эта дарственная на титул от короля, и они ходили, задрав нос.

 

А: Да, в исторических фильмах это иногда показывают, как они достают эти списки.

Д: Да, и они все считали себя грандами, они считали быть вправе носить с собой оружие, раз им запретили носить шпагу, то «окей» – они брали нож наваху. Это был символ рыцарской чести, символ принадлежности к рыцарскому сословию.
А: Я понял. Окей, а Вы тренировались, занимались популяризацией, а потом решили написать книгу?

Д: Да! Я решил изложить всё на бумаге. В первых, я устал излагать все и доказывать словами на бесконечных форумах. С конца 90-х годах я пытался доказать всем, что европейские традиции живи, что не только есть Филиппины, не только есть Япония (при всём к ней уважении), не только юго-восточная Азия. Что есть живая и непрерывная европейская традиция. Зачем ехать в Ашрам в Индию, человеку, который не знаком с основами христианства, христианскими направлениями? Зачем искать мудрость там, когда она есть здесь?

Зачем ехать за мудростью, за боевыми искусствами, в Филиппины, если вот тебе, под боком – Италия или Испания. Да, эта традиция не массовая, но она есть, она жива. Её можно видеть. Её история, в отличие, от юго-восточной Азии прослеживается, она доказуема и она аутентична.

Я, когда рассказывал о Испании, постоянно сталкивался с каким-то недовериям и насмешками. У людей было мнение, что я это придумал, и ничего такого не было. Это был огромный объем работы – донести правду, донести информацию до людей! Я устал повторять в тысячный раз одну и ту же информацию, потому понял, что нужно сделать методичку, и в один момент просто сказать «Идите, читайте!»

А: По-моему, из методички вышла целая книга – научное произведение!

Д: Да, все что я хотел донести, там есть. Зато мне не нужно все повторять – я просто могу сказать – «Идите читайте, страница такая-то». Я это сделал исключительно для своего комфорта. Когда у меня сел голос от постоянных разъяснений, я понял, что это самый простой и быстрый вариант. Сейчас, то же самое будет со второй книгой – это будет перевод аутентичного пособия с моими комментариями, я тоже сделаю к нему методичку, где расскажу, например, про такой-то удар, как он наносился, как производился. Опять таки, с отсылками; там будет сотни отсылок на оригинальные уголовные дела, оригинальные дуэли на ножах в Испании, на выписки из протоколов вскрытий жертв поединков на ножах.
А: Как Вы сейчас строите свою тренировку исходя из того, что у Вас такой опыт – 25 лет? Как Вы обучаете людей?

Д: Я не обучаю людей, я только провожу семинары, у меня нет временя, Саш. Для меня это хобби, увлечение. Не основное мое занятия, не могу уделять на это слишком много времени.

8

А: Если семинар проводится, то на что Вы делаете акцент на них? Что Вы даете людям?

Д: Только то, что работает. Только то, что может понадобиться, я учу правильно двигаться и ходить. Потому как коррида, танцы, бой на ножах – это все ноги. То, что я вижу на тысячах клипов в Интернете, особенно юго-восточной Азии – это плохо работающие ноги, очень плохой симптом. Это как боксёр, который выдает себя за боксёра и не умеет двигаться. Боец всегда должен хорошо двигаться. Мастера 15-16-го веков, когда писали об испанцах, говорили, что они двигаются, как танцуют. Даже те, кто не любил испанцев признавали, что они хорошо двигались.

А: Думаю, далеко ходить не надо – можно посмотреть корриду.

Д: Да! Работа матадора – это работа бойца на ножах. Большая часть матадоров, Андалузии вышла из двух городов, прославившихся бойцами на ножах – это из Севильи и Малаги. То есть, в Малаге был такой бандитский район как «Эль-Перчел», откуда выходили лучшие матадоры и лучшие бойцы на ножах. Иногда они были одним и тем же человеком – или он дрался на ножах, и пошел матадором на заработки, или он преподавал наваху, и пошел на корриду.

А: Вы ещё говорили, что очень важны финты – ну, то есть, обманки. Без ведь никуда? Чем это обосновывается?

Д: Нож, кинжал – короткое, лёгкое и быстрое оружие и за редким исключением бой на ножах не подразумевает парирование. Нож на нож – это большая редкость. Это не клинок, не рапира. Поэтому, допустим, у испанцев, клинок шпаги делился 12, степеней жесткости у них это называлось «чувство клинка». К сожалению, с ножом это не применимо плюс другая дистанция. Есть же разница между полутораметровой шпагой и пятнадцатисантиметровым ножом. Ещё немецкие и английские мастера фехтования 15-16-х веков, золотого века фехтования, они писали, что кинжал самое опасное оружие. Именно короткий клинок – самое опасное оружие, потому как его можно спрятать, он лёгкий и быстрый, плюс не предсказуемый и не допускает парирования. Потому хитрости, финты и обманы очень помогут, точно также как и в кулачном бою, в боксе – большая часть бокса, это ведь не прямолинейные атаки? Это замаскированные финты, ложные удары, множество финтов. Так как ножевой бой и бокс вышли из одного фехтования, в начале 18 века, потому мы и похожи.
А: Есть люди, которые говорят, что достаточно просто научится делать выпад, и все карты у тебя в руках. Говорят, что намного выгоднее научиться делать один выпад, чем кучу разных финтов и техник. Так ли это?
Д: Давай проведём аналогию – то есть, выходит, для того, чтобы ты умел драться на улице, тебе достаточно уметь делать левый джеб, и ты будешь всех валить, и всё? Я в этом не уверен, Саш.

Это зависит от того, на кого ты нарвался – конечно, если ты собираешься бить 80-летнюю пенсионерку, возможно, тебе и хватит левого джеба, чтобы зарядить бабушке в голову. Но, если ты наткнёшься на мало-мальски подготовленного человека, который легко уклониться, и ты получишь ответку по печени – я не думаю, что будет достаточным выучить один удар. Вариабельность и креативность никому не помешает.

А: Хорошо. А как Вы видите дальше развитие ножевого боя?

Д: Ну, во-первых, я не вижу смысла развивать это как спортивное направление, поэтому, в своё время, я ещё в конце 90-х отказался развивать это направление, потому что я вижу к чему пришло боевое фехтование – его кастрировали, осталась эта «урезанная» техника, условные правила. Вместо тактически-стратегических решений осталась, так сказать, «у кого быстрее пикнет прибор». К этому, к сожалению, уходит и ножевой бой. У ножевого боя уходит техника, стратегия, хитрость, оригинальность – потому что это становится просто ненужным. Достаточно того, чтобы у тебя загорелся сигнал на приборе. То есть, достаточно уметь правильно дотронуться – как удар по подушке.

А: Хорошо, спорт мы оставили в стороне. Поговорим о единоборстве, культуре ножевого боя. Как её развивать?

Д: Я развиваю, как могу – я пишу об этом, пытаюсь создать фундамент. Приятней иметь основы – иметь своё «священное писание». Когда есть аутентичная история, и кто-то придёт и скажет, что «почему вы занимаетесь ерундой?» — мы сможем показать и рассказать, как это всё происходило. Тем более, это часть массовой культуры.

А: А как на счет технической стороны?

Д: Опять же проведем параллель с боксом – в нем только три удара – прямой, боковой, и апперкот. Но я занимаюсь боксом лет 30, и я всё время открываю в этих трёх ударах что-то новое. Лучше сделать 3 удара 10 000 раз, чем 3000 ударов 10 раз. Все базируется на простоте и принципах и концепции. Как в испанской школе – её основа это концепция и общие принципы, из которых каждый потом строит свою базу. Там нет жестких канонов, что, мол «только так-так-и-так, и только такое положение руки; первая защита, вторая защита». Нет.

Вариабельность – вот что главное. Когда ты под себя сам шлифуешь технику. Именно под себя. Это путь не одного года.

Вот у меня был товарищ – чемпион Европы по борьбе – у него была «коронка» — бросок через грудь. Он мог бросить кого угодно, где угодно, когда угодно через грудь. Он всю жизнь отрабатывал свою коронку, как боксер, который всю жизнь отрабатывает свой удар – он тебе пробьет с любого положения, в любой ситуации. Зачем ему что-то другое? Не надо множить сущности без необходимости – всё согласно Бритве Оккама. Совершенствуй-совершенствуй-совершенствуй! Зачем придумывать дополнительные техники, тысячи этих техник, которые никто не в состоянии запомнить?

А: А как же новый уровень, новые идеи?

Д: Ты бьёшь, бьёшь и бьёшь! И ты бьёшь левый удар – год, два, три. Ты бьёшь по груше, ты бьёшь по лапам и вдруг ты понимаешь – а вот он у тебя пошел, он у тебя вылетает в сто раз быстрее! Его уже не видно, понимаешь?

А: Вот Костя Дзю говорит – «Если у меня не получается с 10 раз, я делаю 100 раз; если не получается 100, я делаю 1000».

Д: Абсолютно правильно говорит, золотые слова! Совершенствование через повторение!
А: А чем себя мотивировать? Может дадите совет ребятам, которые сейчас смотрят интервью? Чем можно мотивировать себя постоянно прорабатывать технику? Понятно, что это любовь к делу, это увлечение. Но как себя мотивировать вы порекомендуете?

Д: Самое простое – это интересно ли человеку вопрос чести. Ножи – они были частью культуры чести. Не просто же брали ножи, и учили владеть им, и на этом всё заканчивалось, нет. Эти люди, вместе с ножом получали огромный груз ответственности. Первый признак человека чести, это способность защитить себя и своих близких от угроз, оскорблений и опасностей.

Так характеризовался человек чести. Как только в Англии королева Елизавета запретила джентльменам реагировать на вербальные, то есть словесные оскорбления, англичане просто впали во фрустрацию – а как же так, как мне отреагировать? Для мужчины это страшно тяжело.

А вот те страны где люди были вооружены – Америка, например – там люди следили что говорить. Там была культура чести. Они думали. Испанцы из самых низов, оборванцы на улице – они обращались друг к другу «Вы, сеньор, не были ли вы так любезны…» — а всё потому, что они были людьми чести.

А: Ведь у него нож, ха!

Д: Не только потому, но он ведь человек чести! Ты человек чести. И надо относиться с уважением, и это часть культуры чести. Как морально-нравственные принципы. Это символ. Нельзя забрать же у рыцаря меч!? Можешь ли ты представить Айвенго, Короля Артура без меча? Это всё часть чести – не зря ведь нож целовали, как и меч, как и делали гравировки, на подобии что у мечей – «не вынимай меня без надобности, не прячь без чести». Везде честь, обязательно фигурировала честь. «Я охраняю честь хозяина», например, гравировали.  Это часть культуры. Если кто-то хочет изучать просто нож, то это тоже самое, как изучать японские боевые искусства, не увлекаясь японской культурой.

А: Денис, какой вы в жизни?

Д: Абсолютно такой же. Или, думаете, что я выйду на улицу и надену платьеце? Хех, мне и в этом комфортно.

А: Нет, ну бывает человек, допустим, очень педантичный, или бывает прагматик. Какой вы?

Д: А если уж по чертам, то я перфекционист. Это, конечно, сильно портит жизнь, но с другой стороны, это помогает мне в работе, в исследованиях. Товарищи поражаются, как я могу месяцами сидеть над одной фразой в книге. Я уже посадил зрение на первой книге, но нельзя отступать и сдаваться. У нашей федерации есть девиз на гербу, ну, ты видел же – там грифон, стоящий на задних лапах и оскаленный – там латинский девиз, он принадлежал одному известному наёмнику 15-го века, и он гласит: «Я бьюсь с врагами клювом, крыльями, когтями» то есть, дословно а метафорически – «Я сражаюсь с врагом всем, чем есть под рукой». И вот следуя этому принципу, я и занимаюсь научными исследованиями. Не отступать и не сдаваться. Это всегда вызов.

7

А: Хороший совет, кстати! Когда мы тренируемся и развиваемся, мы двигаемся и получаем результат. Всегда.

Д: Стоять на месте – это тоже отступление.

А: Да, ведь некая остановка, и всему придёт крах…

Д: Акула всегда должна двигаться.

А: Ну что же, прежде всего я хочу поблагодарить Дениса Черевичника – есть у кого получать знания, есть человек который поднимает историю, который подтверждает фактами знания о ножевом бое. Я хочу поблагодарить Дениса за интервью, за то что он поделился своими знаниями и наработками.

Читайте книгу «Всемирная История Поножовщины» — рекомендую.

Благодарю.

 

 

Хочется, прежде всего, выразить свою благодарность Денису Черевичнику за столь познавательное интервью, в котором он нам раскрыл своё видение, и вообще, многие аспекты ножевого боя.

А ещё, благодарю Вас, за то что Вы прочитали подготовленный материал!

 

Если эта статья Вам ценна и это с Вами резонирует, нажимайте сейчас поделиться в соц. сетях, ставьте лайк, пишите Ваши комментарии под постом!

Share on Facebook0Share on Google+0Share on VK

коментарии